29 августа

drugie-berega — Wed, 29 Aug 2007 02:30:22 GMT

<Черновик непосланного письма к ЛДМ>

     Пишу Вам как человек, желавший что то забыть, что-то бросить - и вдруг
вспомнивший, во что это ему встанет. Помните Вы-то эти дни - эти сумерки? Я
ждал час, два, три. Иногда Вас совсем не было. Но, боже мой, если Вы были!
Тогда вдруг звенела и стучала, захлопываясь, эта дрянная, мещанская,
скаредная, дорогая мне дверь подъезда. Сбегал свет от тусклой желтой лампы.
Показывалась Ваша фигура - Ваши линии, так давно знакомые во всех мелочах,
изученные, с любовью наблюденные. На Вас бывала, должно быть, полумодная
шубка с черным мехом, не очень новая; маленькая шапочка, под ней громадный,
тяжелый золотой узел волос - ложился на воротник, тонул в меху. Розовые
разгоревшиеся щеки оттенялись этим самым черным мехом. Вы держали платье маленькой длинной согнутой кистью руки в черной перчатке - шерстяной или лайковой. В другой руке держали муфту, и она качалась на ходу. Шли быстро, немного покачиваясь, немного нагибаясь вправо и влево, смотря вперед, иногда улыбаясь (от Марьи Михайловны). (Мне все дорого.) Такая высокая, "статная", морозная. Изредка, в сильный мороз, волосы были спрятаны в белый шерстяной платок. Когда я догонял Вас, Вы оборачивались с необыкновенно знакомым движением в плечах и шее, смотрели всегда сначала недружелюбно, скрытно, умеренно. Рука еле дотрагивалась (и вообще-то Ваша рука всегда торопится вырваться). Когда я шел навстречу, Вы подходили неподвижно. Иногда эта неподвижность была до конца. Я путался, говорил ужасные глупости (может быть, пошлости), падал духом; вдруг душа заливалась какой-то душной волной ("В эти сны, наяву непробудные..."). И вдруг, страшно редко, - но ведь было же и это! - тонкое слово, легкий шепот, крошечное движение, может быть, мимолетная дрожь, - или все это было, лучше думать, одно воображение мое. После этого опять еще глуше, еще неподвижнее.
     Прощались Вы всегда очень холодно, как здоровались (за исключением 7
февраля). До глупости цитировались мной стихи. И первое Ваше слово - всегда
легкое, капризное: "кто сказал?", "чьи?" Как будто в этом все дело! Вот что
хотел я забыть; о чем хотел перестать думать! А теперь-то что? Прежнее, или
еще хуже?
     Р. S. Все, что здесь описано, было на самом деле. Больше это едва ли
повторится. Прошу впоследствии иметь это в виду. Записал же, как столь
важное, какое редко и было, даже, можно сказать, просто в моей жизни ничего
такого и не бывало, - да и будет ли? Все вопросы, вопросы - озабоченные,
полузлобные... Когда же это кончится, господи?

Другие берега

29 августа