Главная » Статьи » К истории » Театр Древней Греции

Великие Дионисии в Афинах. Драматические состязания
На четвертый день праздника Великих Дионисий в театре начинались драматические состязания. С восхода и до захода солнца шли они потом еще два дня. Это была самая важная, самая значительная часть празднований Диониса, к которой в Афинах долго и тщательно готовились. Именно в дни дра­матических состязаний праздник Великих Дионисий достигал своей кульминации.

Афиняне приходили в свой театр, таким образом, не после утомительного для многих из них рабочего дня, еще не от­решившимися от повседневных забот. Они успевали отойти от них за три предшествующих дня праздника, наполненных яр­кими и разнообразными впечатлениями. Главное назначение этого праздника, как, впрочем, и всех других, в том и состо­яло, чтобы освободить его участников от оков будничного, за­ставить их забыть отрицательные стороны повседневного быта, наполнить их сердца радостным, возвышенным настроением. И надо отдать должное древним афинянам: цель эта дости­галась ими с редкой последовательностью.

Соответствующее торжествам Диониса праздничное на­строение поддерживалось у афинян и всем тем, что они ви­дели и слышали в своем театре. Сценическое отображение жизни в формах самой жизни не могло бы иметь здесь успеха. К театру предъявлялись совершенно иные требования. Афин­ские зрители классического времени были бы разочарованы, а пожалуй, и возмущены, если бы в театре им стали показы­вать то, что они видели вокруг себя изо дня в день. Театр, в их представлении, должен был высоко стоять над повсе­дневной жизнью, и не просто людей, а «...лучших людей, не­жели ныне существующие», по мнению Аристотеля («Поэти­ка», 2, 1448а), должна была изображать трагедия.

Сюжеты для трагедий поэтому, как правило, заимствова­лись не из настоящего, не из окружающей жизни, а из дале­кого прошлого. При этом мифического прошлого, то есть та­кого прошлого, которое никогда не было настоящим. «Задача поэта, — пишет Аристотель («Поэтика», 9, 1451а), — говорить не о действительно случившемся, но о том, что могло бы слу­читься... поэтому поэзия философичнее и серьезнее истории: поэзия говорит о более общем...» Под этим «более общим» подразумевалась не столько сама жизнь, хотя бы и трактуе­мая на сцене очень обобщенно, сколько те общие принципы, которые ею управляли, подчиняя себе поведение людей и пред­определяя их судьбы. В глазах древних это было действи­тельно «серьезнее истории», под которой Аристотелем, как и другими его современниками, понималась история прагмати­ческая, излагающая одни факты.

Даже в единственной дошедшей до нашего времени траге­дии на исторический сюжет — «Персах» Эсхила — речь, в сущ­ности, идет не об исторических и военных событиях, участни­ком которых был автор, но о гораздо более общей и широкой теме возмездия, постигшей персидского царя за чрезмерную гордость, и эллинском патриотизме.

Было бы неправильным видеть только отражение быта и в другом жанре античной драматургии — античной комедии V века до н. э. Целью этой комедии было прежде всего не отображение быта, а насмешка над повседневным бытом. И не над бытом отдельных людей, а бытом всей афинской общины, афинского государства. Это была политическая ко­медия. Используя приемы гротеска, авторы ее смело откли­кались на самые животрепещущие и острые проблемы обще­ственной и политической жизни Афин. В комедиях, ставив­шихся на афинской сцене, зрители могли увидеть нечто такое, чего почти никогда не доводилось потом видеть в своих театрах зрителям позднейших эпох. Перед глазами афинских граждан в нарочито карикатурном обличье выступали даже наиболее влиятельные деятели того времени, от которых, ка­залось бы, зависела не только судьба отдельных людей, но и судьбы всех афинских граждан и их государства. И, чтобы у зрителей не могло возникнуть никаких сомнений в том, кого они перед собой видят, деятели эти сплошь и рядом называ­лись на сцене своими собственными именами, а изображав­шие их актеры выступали в масках с чертами портретного сходства. Могли афинские граждане на той же сцене увидеть и злую карикатуру на самих себя. В одной из комедий Ари­стофана «Народ» — «Демос» — представлен в образе выжив­шего из ума старца, которым помыкают его слуги — проныр­ливые и беззастенчивые проходимцы. И ставилась эта коме­дия на театральной сцене тогда, когда в Афинах утвердился строй античной рабовладельческой демократии и афинский «демос» официально был провозглашен носителем абсолютной верховной государственной власти.

В чаянии таких зрелищ, вызывавших глубокие переживания, размышления или гомерический хохот, собирались афи­няне на четвертый день Великих Дионисий у своего театра; собирались задолго до начала спектаклей, то есть, очевидно, еще до восхода солнца. Каждому хотелось занять место по­лучше.

По форме своей и устройству афинский театр Диониса напоминал, скорее всего, стадион нашего времени или цирк под открытым небом, но с одной усеченной его половиной. Места для зрителей, расположенные рядами по склону Акро­поля, амфитеатром спускались к круглой площадке — «орхе­стре» с алтарем бога Диониса посередине. На этой круглой площадке в V веке до н. э. и происходило сценическое дей­ствие — выступал хор, актеры и статисты. К орхестре с про­тивоположной от зрителей стороны примыкала деревянная пристройка — «скене» (в буквальном переводе «палатка»), служившая складом для театрального реквизита и местом, где переодевались и меняли маски исполнители. Одна из сто­рон этой пристройки, обращенная к зрителям, служила деко­рацией, изображая здание с центральным и двумя боковыми выходами к орхестре.

В золотой век Перикла за право входа в театр полагалась небольшая плата. Но малосостоятельных афинских граждан это не должно было смущать. По закону, проведенному при Перикле, они получали в праздничные дни особое пособие из государственной казны в два обола специально на посещение театра — так называемый теорикон (зрелищные деньги). И вот со свинцовыми марками в руках, удостоверявшими их право на вход в театр, зрители спешили через орхестру под­няться к своим местам. Места эти, по-видимому, не были ну­мерованы. На свинцовых марках обозначался лишь сектор, отведенный для граждан той или иной филы. Первые ряды мест у орхестры предназначались для особо почетных посети­телей театра: жрецов бога Диониса, должностных лиц афин­ского государства и граждан, удостоенных особых почестей за какие-либо заслуги перед государством.

Многие из посетителей театра приносили с собой подушки, чтобы было мягче сидеть, а также захватывали с собой еду. Ведь пробыть в театре всем им предстояло до самого захода солнца. При таком скоплении народа дело, видимо, не обхо­дилось и без всякого рода конфликтов между зрителями, воз­никавших на почве споров из-за мест или по каким-либо другим причинам. На этот случай в театре все время нахо­дились особые блюстители порядка с длинными палками. В случае необходимости они могли всегда пустить их в ход - и зрители об этом прекрасно знали.

Когда все были в сборе и сидели на своих местах, наступал торжественный момент. Перед глазами зрителей проноси­лись — к вящей славе афинского государства — дары, пре­поднесенные народу афинскому его союзниками, а фактиче­ски — целиком зависимыми от Афин городами. Тут же те граждане союзных городов, которые отдали свою жизнь за афинские интересы, сражаясь с врагами Афин в бесчисленных в то время вооруженных столкновениях, удостаивались бла­годарности афинского государства. Поскольку чествуемые граждане уже не могли выслушать эту благодарность лично, выводились на орхестру их сыновья. Выходили они в полном вооружении, подаренном им афинянами, и глашатай объяв­лял, что эти юноши будут пользоваться оружием только для выполнения своего долга афинских союзников.

Затем наступал черед афинских граждан, чествуемых и самими афинянами, и их союзниками за различного рода услуги, оказанные ими собственному отечеству и союзным городам. По очереди выходили они на орхестру, и афинские архонты под приветственные возгласы всех присутствующих и звуки труб венчали их золотыми венками. Кстати сказать, эта церемония не так уж дорого обходилась афинскому госу­дарству, потому что было принято потом посвящать эти вен­ки богине Афине, и, следовательно, затраченное на их изго­товление золото только перекочевывало из одного отделения афинской казны в другое — из общегосударственной казны в так называемую казну богини Афины, также находившуюся в полном распоряжении афинского государства.

Вслед за чествованиями начиналась церемония религиоз­ная: жертвоприношения на алтаре Диониса перед его статуей и обряд очищения всех собравшихся в театре. Только люди, прошедшие через этот обряд, могли находиться здесь, не ос­кверняя своим присутствием театра этого бога. В жертву Дионису приносили поросят. Потом кровью их окроплялись все, кто находился в театре, а мясо разрезалось на мелкие кусочки и разносилось по рядам зрителей, которые тут же с благоговением его проглатывали. Только после такого риту­ала можно было приступить к самому главному. Судьи состя­зания были уже выбраны, жребий брошен и на основании его установлен порядок следования трагедий, сатировских драм и комедий тех авторов-поэтов, которые были допущены к дра­матическим состязаниям. Звуки труб возвещали о начале первого спектакля. Только они смолкали, как раздавался тра­диционный возглас первого афинского архонта: «Введи свой хор...»,  — тут следовало имя поэта-драматурга, пьесу кото­рого сейчас должны были увидеть зрители. И вот рядами (в трагедии по три человека, в комедии — по четыре) на ор­хестру, предшествуемый флейтистом, выходил и выстра­ивался правильным четырехугольником хор во главе со своим корифеем — запевалой. Начиналось театральное действие.
Крайне трудно сейчас представить себе это театральное действие в том виде, в каком оно протекало перед афинянами V века до н. э. До нашего времени дошел лишь поэтический текст некоторого числа трагедий, комедий и всего одной сатировской драмы. Кроме того, мы располагаем: рядом обычно скудных фрагментов из недошедших до нас произведений ан­тичной драматургии; немногочисленными и не во всем для нас ясными свидетельствами современников об античном те­атре и одним не полностью сохранившимся теоретическим трактатом о нем Аристотеля; надписями, в которых в сухой протокольной форме фиксировались результаты драматиче­ских состязаний; изображениями театральных сцен в вазовой живописи и других сохранившихся памятниках античного изо­бразительного искусства разного времени; руинами античных театральных сооружений.

Практически, комбинируя такого рода данные, в лучшем случае можно восстановить лишь отдельные части того еди­ного художественного целого, какое в свое время в нерасчлененном виде воспринималось древними афинянами в теат­ре Диониса. Мы хорошо знаем, что в состав этого целого входили и музыка, и пение — хоровое и сольное, — и игра актеров, и танец, и декорации, и всякого рода сценические эффекты, достигаемые путем использования театральной тех­ники, которая ведь тоже тогда существовала.

Но что от всего этого осталось? От музыки — ничего. О разнообразии музыкальных композиций можно лишь дога­дываться по меняющимся стихотворным ритмам и размерам в дошедших до нас драматургических произведениях. От игры актеров — тоже ничего; до нас дошли лишь имена некоторых из этих актеров. О танце можно судить по некоторым изобра­жениям их в вазовой живописи. Но разве можно по рисун­кам, фиксирующим только отдельные движения танцоров, представить себе, как сменялись в определенном ритме эти движения одно другим, как все это выглядело в живой дейст­вительности! Почти то же можно сказать и о других источни­ках имеющихся сведений по античному театру. Даже сохра­нившиеся на поверхности земли остатки театральных сооружений античного времени в этом отношении не состав­ляют исключения: на протяжении веков они неоднократно подвергались всякого рода переделкам и перестройкам и те­перь не очень-то легко представить их себе в первоначальном виде.

Наши познавательные возможности, таким образом, ока­зываются весьма ограниченными. Воскресить то, что происхо­дило на афинской сцене во всей полноте и своеобразии, нам явно не по силам. Вряд ли тут можно выйти за пределы простого перечня тех особенностей античного спектакля, ка­кие нам известны на основании всей совокупности имеющихся данных.


По книге: Д. П. Каллистов. Античный театр
Категория: Театр Древней Греции | Добавил: drugie-berega (10.03.2011) | Автор: Д.П. Каллистов
Просмотров: 3263 | Теги: древняя Греция, античный театр | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]